Ученик с хорошим разговорным английским садится писать эссе по истории — и выясняется, что слов для анализа у него нет. В коридоре он шутит с одноклассниками, а на уроке молчит, потому что не хватает не лексики, а уверенности, что его фраза прозвучит правильно. Школа, которая считает такой переход завершённым, оставляет его один на один с академическим английским на несколько лет.
Разница между разговорным и академическим английским — не педантизм. Исследования Джима Камминса, десятилетиями работавшего с данными по иммигрантам в Торонто, показали: бытовой язык догоняется за год–два погружения. А язык для учёбы — тот, на котором пишут анализ, объясняют решение задачи и выступают на семинаре, — требует пяти–семи лет. Школа, которая путает одно с другим, продаёт доступ, но не результат.
- В документе ERIC (ED465302) теория Камминса изложена через различение BICS («playground English») и CALP (cognitive-academic language proficiency). BICS — это базовые коммуникативные навыки, достаточные для повседневного общения; CALP — язык, необходимый для чтения, письма и освоения предметов в условиях ограниченного контекста и повышенной когнитивной нагрузки. Камминс утверждает, что развитие CALP обычно занимает от пяти до семи лет. Более того, Колльер и Томас (1988), а также Рамирес, Юэн и Рэми (1991) подтверждают, что грамотность и другие навыки переносятся на второй язык только после достижения минимального уровня CALP на первом языке. Подробнее — ссылка.
Что должно быть внутри, а не на обложке
Первое, с чего начинается реальная программа, — входящая диагностика. Не короткий разговор, а проверка всех четырёх навыков: говорения, аудирования, чтения и письма. Причём письмо проверяют отдельно, потому что именно там чаще всего провал, который не виден в беседе. Диагностика, ограниченная устным собеседованием, не даёт полной картины и может привести к неверному распределению ученика по уровню.
Дальше — уровни. В Онтарио их пять, от ESLAO до ESLEO, и они привязаны к провинциальным кодам курсов. Это значит, что ESL не висит отдельной секцией в расписании, а засчитывается в кредиты и ведёт к аттестату. В Британской Колумбии действует своя система оценивания, отличная от онтарийских кредитных курсов ESL, но логика остаётся той же: уровни должны быть ступенями, по которым видно, что дальше. Школа с «одним уровнем ESL» или с фразой «мы просто поддерживаем иностранцев» чаще всего не может показать, как ученик переходит из этого уровня в обычный класс.
Самое важное и самое редкое — интеграция с предметами. Модель, где ученика забирают с урока истории на ESL-занятие, даёт язык, но создаёт дыру в содержании: пропущенный материал потом никто не возвращает. Сильнее работает другая схема: специалист по языку заходит в предметный класс и помогает учителю разбирать сложные тексты и формулировки заданий, не упрощая сам предмет. Или предметный учитель строит урок так, чтобы язык и содержание осваивались одновременно. Звучит как методическая тонкость. На практике это разница между «подтянул английский» и «понял, как учиться на английском».
Поддержка, которая не заканчивается на звонке
Академический английский не появляется только на уроках. Школе нужно место, где ученик может задать вопрос после занятия, показать черновик эссе и получить разбор, а не оценку. Это может быть отдельный час с преподавателем ESL, письменный центр или консультации по предметам. Важно не название, а то, что доступ к этой помощи не зависит от того, догадался ли подросток попросить.
И подготовка к провинциальным экзаменам. В Онтарио это тест по грамотности, без которого не дают аттестат, в Британской Колумбии — проверки компетенций в десятом и двенадцатом классах. Школа, которая готовит к ним в рамках ESL, а не оставляет выпускника наедине с форматом, снимает самый дорогой риск: аттестат, которого нет из-за одного теста.
- В документе уточняется, что OSSLT — не единственный путь выполнить требование. Те, кто не сдал тест, могут пройти Ontario Secondary School Literacy Course (OSSLC / OLC4O) — это засчитывается как выполнение условия для получения диплома. Правда, записаться на курс можно только после как минимум одной неудачной попытки сдать OSSLT. Подробнее — ссылка.
Где заканчивается поддержка и начинается маркетинг
- Самый простой признак: сколько предложений школа тратит на описание программы. Одно предложение на сайте — сигнал, что программа существует номинально. Абзац с уровнями, переходом в основной поток и именами ответственных — уже разговор.
- Второй признак — доля иностранных студентов. Школа, где их восемьдесят пять процентов, даёт среду, в которой английский остаётся языком урока, а не коридора. Для языкового прогресса это хуже, чем кажется: вне класса практики почти нет.
- Третий — куда идут выпускники. Если школа не может показать, сколько её учеников перешло из ESL в обычные классы и сдало провинциальные экзамены, значит, либо не считает, либо не хочет показывать. И то, и другое — ответ.
Аккредитация не гарантирует сильную языковую программу: даже в ассоциации независимых школ подходы различаются радикально, от выделенного отдела с сертифицированными специалистами до одного учителя без времени на совместное планирование с предметниками. Но её отсутствие при слове «ESL» на сайте — повод задать неудобный вопрос.
Если в шорт-листе несколько школ и все они пишут про поддержку иностранцев, стоит попросить не брошюру, а описание пути: как ученик попадает в программу, по каким критериям переходит на следующий уровень и что происходит, если к выпускному классу он всё ещё не догнал академический английский.